Но представить Антона наставнице она не успела: мимо по коридору вихрем пронесся мужчина в плаще, затормозил возле открытой двери кабинета номер семь и впал в дверной проем.
– Это что, новенький наш? – скороговоркой уточнил он у секретарши и, не дожидаясь ответа, продолжил:
– Писарь, значит. Поехали со мной на происшествие.
– А ты шефу сказал?.. – сварливо начала Таня, но мужчина ее оборвал:
– Да это он велел молодого к рукам прибрать. А мне писарь нужен. А то рука бойца колоть устала... Ну, вперед, что ли? – и он потащил Антона к выходу.
Антон беспомощно оглянулся на Таню, и она помахала ключом с деревянной биркой.
– Не волнуйтесь, я закрою. И уборщице скажу, чтобы пыль тут вытерла.
А мужчина уже несся по коридору к лестнице, и Антон поспешил за ним. Сердце его бешено колотилось – не успел он прийти на работу, как уже происшествие! Как интересно...
3
В милицейском УАЗике, куда они загрузились, сидеть было жестко, пахло псиной. Под ногами катались пустые бутылки.
– А что за происшествие? – тихо поинтересовался Антон у старшего товарища, зажатый между ним и толстым человеком в камуфляжной форме, с криминалистическим чемоданом на коленях.
– Говорят, ты профессорский сынок? – не ответил старший товарищ.
– Прокатимся на жмурика, – вступил в разговор толстый криминалист.
– А доктор где? – стукнул водителя по спине сотрудник прокуратуры.
– Черт, кто двери не закрыл? – заорал водитель. – По ушам ведь стучит, неужели никто не слышит?
В принципе Антона не удивило, что все вокруг разговаривают как будто в пространство; в редакции, где он отработал восемь месяцев, народ тоже общался именно так.
Сотрудник прокуратуры вдруг вытащил скрюченную из-за тесноты руку и пихнул Антона в бок, ожидая рукопожатия.
– Спартак Иванович, – представился он.
– Антон. Борисович.
– Надолго к нам?