Его помощник мог только ухмыльнуться про себя.

— Да ты и так ничего не хочешь делать, — сказал он. — Ты, Снид, ленивый, самый ленивый из всех, кто занимал этот пост в Скотланд-Ярде.

Толстяк, заполняющий своим телом мягкое конторское кресло, в котором он полусидел-полулежал, словно олицетворение инертности, укоризненно посмотрел на собеседника.

— Нарушение субординации, — проворчал он. — До завтрашнего дня ты еще служишь в полиции, так что обращайся ко мне уважительно — «сэр». Мне неприятно напоминать тебе, что ты всего лишь жалкий помощник инспектора, а я почти старший офицер полиции. Но это неважно. Это снобизм. Я не ленив — я в летаргии. Это своего рода болезнь.

— Ты жирный, потому что ленив, и ленив, потому что жирный, — настаивал Мартин, который наоборот был подтянут и худощав. — Это как замкнутый круг.

— И вообще, если ты достаточно богат — увольняйся, коль собрался. — Капитан Снид машинально погладил рукой подбородок. Это был гигант с бычьей шеей, гренадерского роста, но, как признавали все, исключительно медлительный. Он глубоко вздохнул, и, нащупав в рабочей корзинке голубую бумагу, вытащил лист.

— Завтра ты обычный гражданин, но сегодня — мой раб. Прошвырнись в библиотеку Беллингхема. Оттуда поступило заявление о краже книг.

Помощник инспектора Дик Мартин тяжело вздохнул.

— Я понимаю, это не совсем романтично, — протянул начальник и широко улыбнулся. — Клептомания — это пыль и мусор в работе настоящего детектива, но это напомнит тебе о том, что в то время, как ты мечтаешь жить на не заработанные тобой деньги, тысячи твоих бедных товарищей сбивают в кровь ноги, расследуя дела, подобные этому.

Дик (или «Отмычка», как его называли за ловкость в известных делах) медленно шел по длинному коридору и размышлял над своим душевным состоянием: рад он или нет тому, что работа в полиции почти позади и что завтра утром он сможет пройти мимо большинства высших офицерских чинов, не приветствуя их.