Только он хотел прислушаться к разговору Андре с братом, как вдруг услыхал позади себя шаги.

- Господи! В передней кто-то есть! - прошептал он. Он услыхал, что кто-то идет по коридору, и ринулся в туалетную комнату, задернув за собой портьеру.

- А что, дурочка-Николь здесь? - заговорил барон де Таверне; задев Жильбера фалдами сюртука, он вошел в комнату дочери.

- Она, наверное, в саду, - отвечала Андре со спокойствием, свидетельствовавшим о том, что она не подозревала о присутствии постороннего. - Добрый вечер, отец!

Филипп почтительно поднялся, барон махнул ему рукой в знак того, что тот может оставаться на прежнем месте, и, подвинув кресло, сел рядом с детьми.

- Ах, детки, от улицы Кок-Эрон далеко до Версаля, особенно если ехать туда не в прекрасной дворцовой карете, а в таратайке, запряженной одной-единственной лошадью! Однако я в конце концов увиделся с ее высочеством.

- Так вы приехали из Версаля, отец?

- Да, принцесса любезно пригласила меня к себе, как только узнала, что произошло с моей дочерью.

- Андре чувствует себя гораздо лучше, отец, - заметил Филипп.

- Мне это известно, и я об этом сообщил ее высочеству. Принцесса обещала мне, что, как только твоя сестра окончательно поправится, ее высочество призовет ее к себе в малый Трианон; она выбрала его своей резиденцией и теперь устраивает там все по своему усмотрению.

- Я буду жить при дворе? - робко спросила Андре.

- Это нельзя назвать двором, дочь моя: ее высочество не любит светскую жизнь; дофин тоже терпеть не может блеск и шум. В Трианоне вас ожидает жизнь в тесном семейном кругу. Правда, судя по тому, что мне известно о характере ее высочества, маленькие семейные советы похожи на заседания Парламента или Генеральных штатов. У принцессы твердый характер, а дофин - выдающийся мыслитель, как я слышал.