Я думаю, при подписании многочисленных смертных приговоров подобные эмоции мог пережить и Дзержинский. Но столь вульгарных стихов он, конечно, не писал. Его юношеские поэмы были либо барабанно-революционны, либо элегичны, когда посвящались молодой революционерке Юлии Гольдман, к которой "Астроном" относился с налетом влюбленности. Впрочем, женщины в жизни Дзержинского никакой роли не играли. По красочному выражению чекиста Лациса, его "единственной дамой сердца была пролетарская революция".
В Вильне писавшего на мансарде стихи и прокламации юношу "Астронома" царская полиция заметила довольно быстро, дав ему кличку "Рыбкин". О "Рыбкине" завелось даже "дело на 24 листах". А после вспыхнувшей в Вильно забастовки "Астроному" пришлось бежать с виленской мансарды в Ковно.
Но и ковенская полиция не покидала "Астронома", получая о нем полицейские рапорты: "В начале лета появилась крайне подозрительная личность, дворянин Феликс Дзержинский, который стал знакомиться и входить в сношения с рабочими разных фабрик, и кроме того, говорил, что если рабочие в городах будут бунтовать, то поднимутся и деревенские люди и можно будет легко порешить с правительством и основать республику, как в Северо-Американских Соединенных Штатах".