Обычно это всем понятно, это вписывается в конституции и всеми декларируется, но в жизни быстро забывается, и создаются государства-монстры, хозяином которых является государственная бюрократР1я. Причем она и чувствует себя хозяином, а к народу у нее такое отношение, как будто она его едва терпит, да и то только потому, что тот платит налоги.

Совершенно ясно, что для организации защиты надо, чтобы все люди в стране подчинялись единым правилам поведения. Если мы постановим, что каждый должен платить налог, значит, каждый обязан и платить. Если мы введем правило, согласно которому в случае войны все мужчины призывного возраста обязаны явиться к армейским начальникам, значит, каждый из них обязан явиться. Если мы запретим убивать, воровать, насиловать и прочее, значит, никто не имеет на это права.

Ясно, что все правила должны поступать из одного источника, иначе они не будут одинаковыми для всей страны и не будет единого народа. Это очевидно. Но очевидно, что вряд ли мы, народ, сможем быть таким источником во всех случаях. Жизнь идет, меняются ее условия, в соответствии с этим необходимо корректировать правила поведения, например, норму налогообложения. Однако мы не сможем все время обсуждать эти изменения, получать для этого массу специальной информации, в том числе секретной. Мы, 100 миллионов избирателей, не сможем выслушать друг друга. Следовательно, необходим некий центр, некий Законодатель. Этот центр будет устанавливать от нашего имени правила поведения всех в стране — законы, и эти правила будут едины для всех.

Итак, для своей защиты мы, народ, создаем государство, целью которого является организация нас для нашей защиты. С этой целью мы даем государству Законодателя (Собор, парламент, Дума, Вече и т. д. и т. п.), который от нашего имени определяет правила поведения всех граждан страны и в первую очередь правила поведения нас самих — народа. Так, государство начинается — так получает инструмент, с помощью которого оно может организовать нас (хотя пока еще нет того, кто бы мог на деле осуществить эту нашу организацию, — нет исполнительной власти).