до н. э.). Геродот пишет о некоем правителе, которого он называет Рампсенит и который был щедр и богат, построил для хранения своих богатств сокровищницу. Но строитель открыл своим сыновьям, как проникнуть в сокровищницу, минуя замок. После смерти мастера его дети то и дело похищали сокровища, пока правитель не решил поймать вора. Он устроил такую же ловушку, как Салах ад-Дин. Братья же отправились на добычу вдвоем, и когда один из них свалился в котел и погиб, второй брат отсек ему голову, чтобы царь, знавший их в лицо, не убил оставшегося в живых.

Как видим, сюжеты этих рассказов полностью совпадают.

Интересно, что арабский ученый фольклорист Шауки Абд аль-Хаким, проводивший в 1963 г. полевые фольклорные записи в Египте, зафиксировал в одной из деревень Верхнего Египта этот же рассказ в почти неизмененном виде.

Остается лишь удивляться устойчивости и живучести фольклорного фонда арабов, впитавшего в себя элементы досемитского, общесемитского и ближневосточного фольклора. Именно поэтому в арабских народных сирах, в том числе, в сире об Али Зибаке, так обильны фольклорные элементы.

Фольклорные, сказочные мотивы переплетаются в «Сире об Али Зибаке» с теми элементами, которые, видимо, можно считать зародышем городской новеллы. Действие, как правило, развертывается в большом городе с постоялыми дворами, рынками, запутанными кварталами. Там полно прибывших из разных стран купцов, мелких лавочников, цирюльников, уличных торговцев. На этом шумном, ярком, колоритном фоне и складывается то, что можно назвать плутовской новеллой, так как главными героями этих эпизодов, лишенных всякой «сказочной» окраски, являются ловкачи и плуты. Особенно красочны эпизоды с Далилой-хитрицей, обманывающей вали города, цирюльника и погонщика ослов, и эпизоды с похищением Али Зибаком бурдюка у брата Далилы Зурейка-рыбника. Эти эпизоды вошли также в сборник «1001 ночи», объединивший самые яркие образцы как «ученой», так и народной средневековой арабской литературы.