– Извините, но я…

Генри Фарб в нелепой позе сидел за столом с простреленной головой. Тут же, на ковре, возле стола, лежала секретарша. Пуля угодила ей в сердце. По краям пулевого отверстия белая ткань блузки, залитая кровью, обгорела. Стреляли в упор. Элжер сразу же опред елил: использовали оружие двадцать второго калибра, обеспечивающее точность лишь с близкого расстояния. Сейф, ящики стола, полки с папками, – все было перерыто. Сквозняк поднял с пола разбросанные бумаги и начал ворошить их, как осенние листья. Трудно бы ло поверить, что весь этот кавардак устроил один человек. Одного Элжер видел, это точно, иначе щеголь со шрамом на губе вызвал бы полицию, а не смылся с кривой ухмылкой.

Какой же он идиот! Даже ребенок догадался бы, что за массивной дверью кабинета творится что-то неладное. Да, видать совсем изработался… Элжер прошел к столу и дотронулся до руки убитого. Она. была еще теплой. Телефон валялся на полу, трубка лежала у не го на коленях, из нее все еще доносилась короткие гудки. Детектив достал из кармана платок, поднял аппарат и набрал номер коммутатора.

Ему ответил певучий женский голос.

– Простите, мисс, – хрипловато начал Элжер. – Что-то случилось с телефоном. Подскажите, пожалуйста, номер абонента, с которым прервалась связь.

– Секундочку, сэр. Секундочка длилась вечность.

– Вы слушаете? Последняя связь была с абонентом Эшби 17.35. Кинг-Роуз.

– Благодарю.

Элжер положил трубку на рычаг и отыскал на столе записную книжку. Пролистав ее, он нашел нужный телефон. Номер принадлежал окружному судье Роберту Клейну человеку, известному в Лос-Анджелесе не меньше, чем президент страны. Элжер взял записную книжку и положил ее в свой карман.