А у нас все есть." А генералы: "- Резиновые титьки есть у вас?" Ну, братцы, я тут язык-то и прикусил совсем: "- Вот, говорю, господа честные, извиняюсь на глупом слове, этого добра у нас нет... У нас все настоящее." Тут Франция провела ручкой по грудям - физкультура называется - и глазки опустила. Ну, думаю, начну-ка я крыть их с верхней полки. Перекрестился, да и говорю: "- У вас под кем крестьянская земля? Под барами? А у нас, господи благослови, под мужиком. У вас под кем фабрики-заводы? Под буржуем? А у нас, благодарение царицы небесной, под пролетарием всех стран. А смычка есть у вас? А у нас в одной волости смычек пять. А шефы есть? Ни черта у вас, окромя горчицы... Тирнационал есть?" А генералы: "- У нас марсельеза." А я: "- Добра-то. Мы ее, матушку, в девятьсот пятом годе воспевали, как помещиков жгли. Скажи пожалуйста, какие отсталые народы." А генералы: "- Долой мужика! Долой!" "- Врешь!" - кричу им встречь. - "Погоди мужика хулить. Мы всех вас за собой на веревке уведем. Русь еще лаптем думает, погоди, до башки черед дойдет, покажем!"

Тут Франция затряслась вся, побелела, ножкой топнула: "- Молчать!" "- Ага! Молчать... - горько стало мне, сглонул я, молвил: - А помнишь, Франция, как мы твой Париж-город в разнесчастную ерманскую войну спасли? Кровью русской все поля под Аршавой полили: на, живи Париж! Забыла?" Утер я, братцы, слезы мужицким кулаком, поднялся живой рукой со стульчика: "- Ей, Франция! Тяни за мной Тирнационал... Паразиты иностранные, подхватывай!" - Шапчонкой покрутил, да как гряну:

Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир голодных и рабов! Богородица святая, что тут и вышло! Как заблажат все: "- Бей! Стреляй его! Долой! Трави газом!!" А я: "- Врешь, паразиты! Не боюсь газов: на мне душевредная маска есть." А какой-то несознательный капиталист кэ-эк по загривку двинет мне, я носом в землю тюк... "- Казнить! Казнить!" И повели меня на казнь, как быка на бойню. Чую - французской гильотиной пахнет, кровищей пребольшой.