- Наверное, этот паренек Алеша не будет зажимать меня в тиски и пилить напильником, как это сделал Виталька Голубков". Подумал так Динь-Даг потому, что заметил привинченные к другому столу маленькие слесарные тиски. Но на Витальку он не обижался. Он знал, что Виталька был маленьким и не понимал, что делает неправильно, зажимая в тиски монету. Алеша ел суп и восторженно рассказывал матери о своем заводе, о том, как он сегодня подгонял какие-то очень сложные детали для автовоза. А потом Алеша спросил: - Мама, можно мне сегодня сходить в цирк? - Сходи, Алешенька, сходи, - ласково ответила мать. - Ты и то все вечера сидишь дома со своими чертежами. Когда наступил вечер, Алеша взял из полученных им денег одну бумажку и всю мелочь и отправился в цирк. - Как жалко, - сказал Динь-Даг с грустью. - Конечно, он истратит нас на папиросы, лимонад или мороженое... - Он не курит, - отозвался сосед Двугривенный. - У них дома я не видел даже пепельницы. Другой, видимо, более мудрый и опытный Двугривенный скептически поморщился и сказал: - Однажды один мальчишка выпросил деньги на кино, а сам отдал меня и моего приятеля в табачном киоске за пачку папирос. - А не все ли равно, за что тебя отдадут, - равнодушно сказал Гривенник, за папиросы, за пиво или за конфеты. Потом все замолчали, ожидая своей участи. Но, видимо, никому не хотелось расставаться с симпатичным Алешей. Вдруг послышалась красивая музыка. Она звучала бодро и призывно. - Теперь можете быть спокойны, - сказал Гривенник. - Это марш на выход. Началось представление. Здесь деньги тратить нельзя. Я уже бывал в цирке. Сидя в кармане, Динь-Даг и его друзья только слышали музыку, объявления очередных номеров и шумные рукоплескания. Должно быть, в цирке творилось что-то очень интересное. Вот инспектор манежа металлическим голосом полтинника объявил: - Выступает единственный в своем универсальном жанре знаменитый иллюзионист, жонглер и дрессировщик Герман Пинетти со своими ассистентами.