Он вытащил из ящика трехгранный напильник и приготовился пилить. Он провел по монете углом напильника один раз. Появилась заметная царапина. - Дзи! - отчаянно пропищал Динь-Даг. - Больно! Вошел отец и, увидев, чем занимается сын, наставительно сказал: - Вот это не дело, Виктор! Деньги государственные, советские, и портить их запрещено законом. - Я хотел сделать звезду на дом, - виновато признался Виталька. - Звезду мы сделаем из серебряной бумаги. И отец в самом деле быстро и ловко вырезал большую звезду из блестящей конфетной фольги. А Динь-Дага он освободил из тисков и положил в карман. - Завтра воскресенье, - заметил он. - Мы с тобой, Виталька, пойдем гулять и на эти деньги купим мороженого. - Ладно, - согласился Виталька. - Пойдем гулять и купим мороженого. Какой же мальчишка откажется от мороженого? Никогда и нигде еще такого случая не было. А Динь-Даг облегченно вздохнул и на радостях задел свою любимую песенку:

Я путешественник великий, Все это знают хорошо. Динь-динь! Динь-Даг!

От песенки Динь-Дага попахивало хвастовством. Но была в словах песенки и доля правды. Попутешествовал Динь-Даг немало. Если вспомнить, то после Монетного двора, где Динь-Даг родился, он столько повидал, что ему мог бы позавидовать любой искатель приключений. Бывали ли вы, например, в могучем, как Илья Муромец, сейфе государственного банка? А вот Динь-Даг там побывал дважды. Он перезнакомился с другими монетами, с ключами в карманах, лежал в клетке магазинной кассы с другими пятиалтынными, видел дамские сумочки, кошельки, портмоне и бумажники. А сколько он слышал самых разнообразных историй, веселых и грустных, смешных и трогательных, - можно бы написать большую книгу! А сколько он еще будет путешествовать, сколько увидит разных людей - злых и веселых, трудолюбивых и ленивцев, молчаливых и болтунов. И сколько он еще услышит разговоров, смеха и рыданий, споров, былей и небылиц! Динь-Даг спокойно отдыхал в кармане отцовского пиджака.