Торез говорил, что, если бы советские войска оказались бы во Франции, то французские коммунисты поддержали бы советские армии и совместно с ними утвердили бы новую систему общественных ценностей на территории Франции. Вот такая обстановка складывалась в ходе 30-х годов и вот вы видите, после войны такие мысли еще существовали. Это необходимо иметь в виду, когда мы с вами говорим о проблемах, связанных с дипломатией и войной.

Итак, первой составляющей, я думаю, нашей дипломатии надо считать, конечно, революционно-мессианскую составляющую. Вот эту веру в незыблемость победы социализма, в эту всепобеждающую мощь революционного народа. В то, что рабочие и крестьяне в других странах будут солидарны с советскими рабочими и крестьянами, это была, как показали дальнейшие события, иллюзия, но она существовала и вот коммунисты, Коминтерн все эти иллюзии поддерживали. Второй составляющей нашей дипломатия, я думаю, была проблема, связанная с тем, что советское авторитарное государство, руководство совершенно четко, наряду с этими, порой, иллюзорными, фантастическими, революционными настроениями, очень реально, очень четко отдавало себе отчет в реальных интересах страны. О том, что существуют кроме революционных и мировых проблем мировой революции, существуют еще конкретные интересы нашей страны, конкретные интересы национальные -- народа, границ, территорий и все это тоже сплеталось в единый узел, который определял окраску нашей дипломатии в 30-е и начале 40-х годов. Что имеется в виду под национальными интересами? Национальный интерес, интерес страны, геополитический интерес, прежде всего -- это территориальный интерес, это границы, это территории, это выходы к морям, выходы к проливам, это обеспечение стратегических условий для существования государства, безопасного, живущего в благоденствии государства, которое пользуется этими благами всей цивилизации. В этом смысле, когда мы с вами оглядываемся на историю России, то видим, что вопросы эти для нас, для нашей страны, решались очень тяжело, очень тяжело.