А будущий президент Гардинг повсеместно повторял один и тот же мотив, ставший своего рода "символом веры" изоляционистов: "Не героизм, а замирение, не знахарское кликушество, а нормальность, не революция, а восстановление, не агитация, а урегулирование, не хирургическое вмешательство, а безмятежность, не драматизация проблем, а беспристрастное их восприятие, не эксперименты, а уравновешенность, не погруженность в международные дела, а сосредоточенность на национальных проблемах".
Сопротивляясь в 1920 году подобному "уходу в себя", выдвинутый демократами тандем Кокс - Рузвельт старался сохранить максимум "интернационалистского" потенциала, накопленного Вудро Вильсоном. Напарник Рузвельта, кандидат в президенты Дж. Кокс увещевал американскую аудиторию: "Дом цивилизации должен быть приведен в порядок. Перед нами встает роковой вопрос столетия, и нации, которые задерживаются и отстают, играют с огнем".
Ф. Рузвельт сражался за Лигу Наций даже тогда, когда ее судьба была решена. Его глубоким убеждением стало то, что Лига Наций является "практическим решением практической ситуации. Она не более совершенна, чем наша собственная конституция. Она не является антиамериканской... Посредством ее мы могли бы бросить нашу моральную силу и нашу потенциальную мощь на весы мира. Полагать, что эта цель противоположна американским интересам - немыслимо".
Но страна, ее правящий класс уже в целом покачнулись в сторону изоляции, отстояния от больших мировых дел. Поражение президента Вильсона, не сумевшего добиться принятия сенатом Версальского договора, бросало тень на его идейных наследников. Дуэт Кокс - Рузвельт, как оказалось, двигался в ложном направлении. Их противники - республиканцы Гардинг и Кулидж победили подавляющим большинством голосов.