Неукротимую энергию Мариэтты Шагинян лучше всего рисует следующий случай. В феврале 1952 года она спешит на общее собрание Армянской Академии наук. Скорый поезд задержан в Туапсе. Неожиданное препятствие — ливень, обвал, дорога вдоль Черноморского побережья размыта водой. Пропало общее собрание! Вспомнив слова Лобачевского, Мариэтта Шагинян решила не отступать. Ночью, в полной темноте, мимо оползней, среди бури, дождя и снега, она мчится вперёд на случайной машине. Шофёр так устал, что засыпает, положив голову на баранку руля. Дремлют пассажиры в глубине машины, только Мариэтта Шагинян не спит. Несмотря на все преграды, утром писательница уже в Сухуми и пересаживается на поезд, идущий в столицу Грузии.

Но февральская сюита ещё не кончена. Движение по линии задержано стихийным бедствием, и, когда Мариэтта Шагинян достигает Тбилиси, последний поезд на Ереван уже ушёл. С боем она садится в автобус, идущий через Семёновский перевал. Дует сильный ветер. В горах около двадцати градусов мороза, начинается метель. В Дилижане пикет милиции преграждает путь — перевал закрыт, проехать нельзя. Но это не останавливает настойчивую писательницу. Она снова обходит препятствие, сговорившись с шофёром грузовика. И вот, несмотря на метель в горах и бездорожье, вся покрытая льдом, она достигает цели. «До Еревана мы добрались поздно вечером, но я всё — таки успела попасть на общее собрание, хотя и к шапочному разбору».

Во время этого горного перехода Мариэтта Шагинян всё время «дудела сквозь зубы Лобачевского». Она чувствовала, что живёт, наслаждается жизнью, испытывает новые ощущения. «А ветер вгонял мне моё дудение назад, в зубы, превращая его в хрустальные, ледяные вкусные иголочки».