Просто так людей не пытаются убить, особенно таких людей, которые могут за себя постоять, а вы можете, что нам всем сегодня это наглядно продемонстрировали… Для попытки убийства должны быть причины… Кроме того, сама фраза… С психологической точки зрения… Мне даже показалось, что она похожа на крик отчаяния… Знаете, как дети иногда кричат в драке: «Убью!», зная прекрасно, что никогда не сделают этого. Но кричат от отчаяния, потому что не могут справиться с кем-то… И я понял фразу так, что этим парням была поставлена задача не допустить вас в Чечню. Они своего добиться не сумели и от этого впали в отчаяние… Хотя, возможно, кто-то будет их подстраховывать и все же попытается не пустить вас в Чечню…

– Я повторяю, – спокойно ответил Буслаев. – Я только что из Чечни вернулся, и новая командировка, если она состоится, будет не раньше, чем через полгода, а то и через год… А возможно, и вообще не будет…

– Мальчика нашли… – сообщил старший лейтенант, прерывая разговор и размышления. – Из восемьдесят девятой квартиры… И еще что-то нашли… Несут…

Подполковники одновременно обернулись.

Два милиционера, отправленные старшим лейтенантом, возвращались вместе с мальчиком, за плечами которого по-прежнему красовался большой и красивый ранец, но ранец уже не выглядел тяжелым. Более того, поскольку узкие плечи мальчика прятались под широкими ремнями ранца, именно за эти ремни и вел его один из милиционеров. Второй нес что-то, завернутое в несколько газет.

– Винтовка «винторез»… – сразу определил подполковник Буслаев, увидев, высовывающийся из газеты округлый и массивный глушитель винтовки. – Я еще по выстрелу подумал… Манера стрелка… И потом по пуле… Правда, пуля сильно деформировалась… Но было чувство, что стреляли именно из «винтореза»…

– Слава Богу… – сказал подполковник Капустин. – Я боялся, что ничего не найдут…

– Я вообще-то и не сомневался, – спокойно признался подполковник Буслаев. – Как про мальчика вспомнил, уже не сомневался…