– Я, Антоша, хочу предупредить, что сегодняшний поход в гости откладывается до лучших времен. Но я не знаю, когда эти лучшие времена наступят, честное слово… Было бы неплохо, если бы ты один сходил… Хоть как-то неловкость сгладишь…

– Я их время от времени вижу… Они просили тебя показать…

– А мне, извини уж, необходимо в часть съездить… – я сообщил достаточно сухо и твердо, не давая надежды на возможность уговорить меня. – Необходимо… – подчеркнул я.

– Что-то срочное? Вызывают? – поинтересовался брат и звучно зевнул. Наверное, демонстративно. Он обычно такими зевками прерывает словоохотливость жены. Впрочем, я словоохотливостью никогда не страдал, и меня перебивать необходимости не было.

– Сам себя вызываю… В меня сегодня на улице стреляли… Чеченцы… Это, предполагаю, как-то связано с моей последней командировкой. Надо кое-какие вопросы выяснить…

– Стреляли? – брат, кажется, не готов был к тому, чтобы охнуть, ахнуть и безоговорочно поверить. По крайней мере, голос его не выдал беспокойства, которое следовало бы проявить по поводу здоровья брата, на которого было совершено покушение.

– Снайпер… Чуть ухо не оторвал…

– Снайпер… – прозвучал смешок. – Тогда откуда ты знаешь, что это именно злодеи-чеченцы? Или снайперы теперь в упор стреляют? С расстояния, когда с ними и побеседовать можно… Извини, я не в курсе армейской моды на боевые действия…

– Долго рассказывать… Короче, я вычислил, откуда стреляли, и перехватил их. Двоих… Парни сейчас в ФСБ, с ними разбираются… А мне необходимо съездить в часть…

– Понял, – он, кажется, соизволил поверить. – К нам сегодня в больницу привозили какого-то хрена со сломанной челюстью и наполовину отрубленной рукой… Под конвоем… Кажется, он чеченец… По крайней мере, кавказец, это точно помню… Сидел, молчал во время операции, как каменный… Только зрачок расширялся… Болевая реакция… Но воля, я тебе скажу…