Зная о большом числе мусульман в этой стране, я заподозрил неточность в опубликованных статистических данных и обратился к компьютеру в соборе святого Петра, который сообщил, – епископ достает длинную распечатку и раскладывает ее почти через весь стол, – что при последнем подсчете верующих в Югославии, проведенном полтора года назад, численность наших рядов составила 14.206.198 человек. Следовательно, была сделана приписка в 9.294.864 человека. Что просто немыслимо. И преступно. Более того греховно.

– Как он выглядит? – спрашивает мисс Харшоу. – Кто-нибудь себе представляет?

– Как и все остальные, – говорит Кеннет. – Блестящий металлический ящик с колесами внизу и глазами наверху.

– Вы же его не видели, – вмешивается епископ Фитцпатрик. – Не думаю, что вы вправе…

– Все они одинаковы, – перебивает Кеннет. – Достаточно увидеть одного, чтобы судить о всех. Блестящие ящики. Колеса. Глаза. И голос, доносящийся из живота, словно механическая отрыжка. А внутри одни колесики и шестеренки. – Кеннета передергивает. – Я не могу этого принять! Давайте лучше еще выпьем, а?

– Если это вас интересует, то я видел его собственными глазами, вступает в разговор раввин Мюллер.

– В самом деле?! – восклицает Беверли.

Кеннет смотрит на нее сердито и раздраженно. Приближается Луиджи с подносом напитков для всех, и я даю ему банкноту в 5000 лир. Раввин Мюллер снимает очки и дышит на сияющие зеркальные стекла. Глаза у него маленькие, водянистые и сильно косят.

– Кардинал, – говорит он, – был основным докладчиком на проходившем прошлой осенью в Бейруте всемирном конгрессе. Его доклад назывался «Кибернетический экуменизм для современного человека». Я присутствовал там и могу сказать, что его преосвященство высок, отличается изысканными манерами, обладает приятным голосом и мягкой улыбкой. В его поведении присутствует какая-то глубокая меланхоличность, чем он немного напоминает нашего друга епископа. Он отличается изяществом движений и остротой ума.