На этом, в 1985 году, я поставил точку и не собирался превращать ее в запятую и повторить (на новых примерах) то, что я уже писал в 1970-е годы в ответ на "Раскаяние и самоограничение" (сб. "Из-под глыб", 1974). Солженицын безусловно пытается быть объективным. Охотно это признаю и в "2000 годах". Но то, что он глубоко пережил, излагается страстно, полемически. Например, почему-то врезалось в сознание, что Багров, убийца Столыпина, - еврей. А что до того было 8 покушений, когда действовали русские террористы, - остается в тени. То есть 1/9 > 8/9. Плохая математика.

Было глубоко пережито, что на лагпункте, где Солженицын тянул срок, верховодили три еврея. Только мимоходом сказано, что это крупные дельцы-теневики, с большими деньгами, оставшимися у родни, и возможностью подкупать мелкое лагерное начальство. Теневик - особый тип. Отличие теневика от интеллигента важнее, чем отличие еврея от русского. Этническое решает в примитивных племенах, в развитых нациях решает тип. Хлестаков не обязательно русский, он может быть евреем, армянином, итальянцем; в России были свои Гамлеты (не только в Щигровском уезде), свои Дон-Кихоты. Для Солженицына важно, что евреи заставили арийскую женщину отдаться. По-моему, это комбинация теневиков, безразлично, кто они были по пятому пункту анкеты: евреи, грузины, татары, иногда и русские. Согласен, что русским недостает сплоченности: это они доказали в Казахстане. Но русские воры достаточно сплочены.

Недостаток места мешает мне привести рассказы Евгении Гинзбург, Тамары Петкевич, Ольги Шатуновской, как лагерная сволочь добивалась их благосклонности и с каким риском для жизни связано было сопротивление. Во всех трех случаях сволочь была нееврейской, и та сволочь, которая, с благословения начальства, добивала недобитых "троцкистов", тоже не была еврейской.