Ружье он держал в левой руке, правой вытаскивая кинжал из ножен. Патрон, наконец, вошел на место. Яков Абрамович щелкнул курком, встал во весь рост, почти в упор выстрелил в грудь рыжему басмачу и, не глядя на него, обернулся ко второму. Увидав, что урус встал, этот - маленький, кривоногий человек с рябым, темным лицом - остановился и вскинул винтовку к плечу. Два выстрела грянули одновременно. Яков Абрамович почувствовал удар в правую ногу, нога сразу согнулась, как подломленная, и Яков Абрамович упал на колени. Маленький басмач тоже упал. Пуля разорвала ему шею, но он был жив. Он дотянулся до ружья, которое выронил, падая, и опять нацелился в русского. Яков Абрамович, не вставая с колен, повернулся боком и, как на дуэли, поднял маузер, левую руку пряча за спиной. Басмач выстрелил, промахнулся и опустил голову. Яков Абрамович выстрелил в его затылок.

Далекое эхо последний раз повторило звук выстрела и стихло в горах.

Яков Абрамович встал, шатаясь, и подошел к убитому басмачу. Он сел на камень возле окровавленного трупа. Вдруг почувствовал смертельную усталость. В горле пересохло, хотелось пить. Он заковылял к речке, с трудом лег на живот и стал жадно пить ледяную воду. Пил до тех пор, пока не стало больно зубам. Тогда он немного отполз от воды и уснул. Спал, вероятно, долго, потому что, когда проснулся, солнце низко спустилось к вершинам гор и прохладные тени легли на склоны ущелья.

Недалеко блеяли овцы. Стадо шло по ущелью.

Яков Абрамович сел, и сразу сильно кольнуло в плече. Он вспомнил все подробности боя и свои раны и понял, что эти овцы и есть стадо, украденное басмачами. Он достал второй индивидуальный пакет и заново перевязал плечо и ногу, тихо мурлыкая старую песенку. Потом он встал, сильно хромая, обошел стадо и согнал овец вместе. Зачем-то хотел пересчитать их, но, досчитав до сорока, сбился и пошел по тропинке. Одна из овец увязалась за ним. Он бросил в нее камнем. Камень подскочил и звонко шлепнулся в воду. Овцы сбились в кучу и, кашляя, легли на землю.