Оказывается дети потом разнесли всю эту живность в одеждах по дома. Бедный школьный кот и канарейка географички, надышавшись газами, выходящими из подвала, целый день в коридорах школы орали непотребные песни, перебивая голоса учителей. Все кончилось плохо, одна из бутылок с водкой взорвалась недалеко от меня и мою рожу малость поцарапало осколками, мало этого, почему-то вдруг охмелевших детей в школе распустили по домам. Директор взбеленился и запретил мне заниматься химией и даже близко подходить к подвалу.

Очень плохо у меня сложилось с училкой немецкого языком. Немка считала, что я идиот. И всегда мне орала.

- ВАЛЬТ, - это не еда, а лес, а ЗОНЕ не ссосиска, а солнце.

- А ВАЛЬТЕР, от слова ВАЛЬТ, значит лесноой пистолет.

- Нет, это выдумки твоей безмозглой головвы.

Она сама дура, дело в том, что напротив нашего дома общежитие иностранных студентов, я там часто играл в преферанс, решал для иностранцев задачки по математике за деньги и весьма преуспел в иностранном и высшей математике, изучив для начала ее курс, а потом теорию Нефклидовой геометрии. Я неплохо говорил по-китайски, на английском, испанском и на иврите, но вот немецкий мне не давался и я всегда путал его с другими языками.

С литературой было совсем плохо. Все стихотворения я перевирал, а моим последним сочинением, было "Проблемы мазохизма и алигофрении в Русской литературе", в котором я разобрал книгу Чернышевского "Что делать" и аналогичный ленинский труд. Это сочинение наделало много шума и меня даже допрашивали дяди из большого дома, выясняя не написал ли кто-нибудь такую чушь за меня. После этого я писал все сочинения только под диктовку учителя русского языка и литературы.

Остальные предметы меня либо совсем не интересовали, либо могли принести слишком большие разрушения для школы или эмоциональные травмы для учителей и меня близко к ним не подпускали.

Школу я закончил на одни тройки, кроме физкультуры, биологии и географии .