– И вы схлестнулись с ним из-за ваших подозрений? – спросил Декер.

– Черт, нет. У меня не было серьезных доказательств.

– Больше ни у кого не возникло подозрений?

– У всех они возникли, но ни у кого не нашлось достаточно храбрости погрозить ему хотя бы пальцем. За пивом, да, они говорили, что знают, рыба была окоченевшей. Но не в лицо Дики.

– Этот Локхарт, видно, крепкий орешек, – сказал Декер раздраженно.

– Не крепкий – влиятельный. Большинство профессионалов-рыбаков не хотят его злить... Если спросите людей, вам скажут, что лучше быть в дружбе с Дики. Если хотите иметь лицензию, лучше поцелуйте Дики в задницу. Хотите заниматься оптовой торговлей рыбой, делайте то же самое. Все это складывается в одну картину. Некоторые ребята терпеть не могут это дерьмо Дики Локхарта, но они хотят быть в телешоу.

Декер спросил:

– Он единственный жульничает?

Голт крякнул.

– Так в чем, черт возьми, дело? Почему это так важно?

– Дело в том, – хмыкнул Голт, – что Локхарт жульничает по большому счету. Проблема в том, что его жульничество вредит мне. Есть разница между бейсболом Кивание и вонючей Мировой Серией, как по-вашему?

– Конечно, – сказал Декер. Он уже достаточно наслушался. – Мистер Голт. Право, не думаю, что могу быть вам полезен.

– Сядьте!

– Слушайте, я не силен в этом вопросе...

– А в чем вы сильны? В разводах? Укрывательстве машин? Присвоении квалификаций рабочим? Если у вас все идет как по маслу... почему вы халтурите в самом захолустном страховом агенстве, где я вас откопал?

Декер направился к двери.

– Гонорар – пятьдесят тысяч долларов.