Салун в Йеллоуджекете, как его громко называли горожане, представлял собой средних размеров комнату, не больше пятнадцати футов в длину. На полке вдоль одной из стен тянулся ряд бутылок, пол покрывал толстый слой опилок, в углу стояла пузатая печка, раскалившаяся докрасна. За стойкой бара распоряжался здоровенный детина с блестевшим от пота раскрасневшимся лицом, которое украшали неимоверной величины усы. Из-за большой залысины на лбу казалось, что черные как смоль волосы растут у бармена почему-то начиная лишь с середины головы. Оперевшись о стойку бара огромными, похожими на пушечные ядра кулаками, он с философским видом поглядывал на собравшуюся публику.

Напротив стойки, надвинув шляпу на глаза, развалился на стуле один из постоянных посетителей салуна, другой крепко спал рядом, уронив голову на карточный стол. Рядом четверо завсегдатаев лениво играли в покер, вернее, даже не играли, а скорее просто перекидывались в карты; колода была старая и потрепанная, а углы карт свисали как собачьи уши. Время от времени они поворачивались к стоявшему в углу ящику с опилками и так же лениво соревновались, кто доплюнет до него.

Боствик стащил с головы насквозь промокшую под дождем шляпу с обвисшими полями и постарался, насколько мог, отряхнуть ее о колено.

- Ржаного виски, и побыстрей, - буркнул он раздраженно.

Бармен бросил оценивающий взгляд на сломанный нос Джима и молча налил в стакан янтарную жидкость.

Мужчина в плотном шерстяном пальто в клетку, покуривавший трубку возле печки, продолжал говорить, не обращая внимания на вновь вошедшего:

- Я как раз об этом и думал. Чертовски хорошая мысль - снять с фургона колеса. Куда ж они теперь денутся?