– Посмотрите, что-нибудь из вещей вашей супруги не пропало?

Павел тяжело поднялся и стал осматривать вещи Тамары.

– Вроде как из одежды нескольких кофточек нет и юбки длинной… Но ведь она могла их дать кому-нибудь поносить.

– А ценности?

– Ценности все на месте. Золото все ее как лежало в шкатулке, так и лежит. Шкатулка в шкафу стоит. Нет только тех побрякушек, которые она постоянно носит.

– Расскажите, как вы расстались позавчера утром? – строго спросил Малышев.

– Да никак. Мы и не разговаривали совсем. Позавтракала, правда, вместе, но молча, а потом я уехал.

– То есть вы ушли раньше?

– Да.

– Ваша жена уже была одета к выходу, когда вы уходили?

– Да. Она задержалась ногти, что ли, пилить. А я специально

не стал ее дожидаться. Так-то я ее на работу отвожу, а тут,

думаю, раз молчит, пусть сама добирается.

– Она была одета в ту блузку, что нашли окровавленной? -

продолжал Малышев.

– А вы знаете, нет, – подумав, несколько удивленно произнес Беспалов. – Она в платье вырядилась теплое, хотя в тот день не так уж холодно было. Я еще обратил на это внимание.

– И больше вы жену не видели?

– Нет. Я подумал, что она выдерживает характер, ну, и сам стал так же себя вести.

– Чем вы занимались позавчера и во сколько вы вернулись домой?

Павел почесал голову, припоминая, потом медленно стал рассказывать:

– Ну, я объехал свои точки, убедился, что все идет нормально, в магазин съездил в свой, потом еще ездил искал коленвал для одной машины, потом другу одному машину ремонтировал – это уже ближе к вечеру было. А потом точки еще раз проверил и домой поехал.

– Во сколько вы вернулись?

– Ну… Часов около семи где-то. Как раз футбол начался.

– А ваша жена во сколько заканчивает работу?

– В шесть.