– А как вы жили? В смысле, каковы были ваши отношения к данному моменту?

– Да, можно, сказать, никакие. Вернее, партнерские. Я ее содержу – она мне жрать готовит, стирает, убирает. Вот и все.

– То есть никаких чувств между вами не осталось?

– Какие чувства? – изумился Павел. – Да я же видел, что ей от меня только деньги нужны… Хотя когда-то любила… – взгляд его как-то потускнел и наполнился грустью. – А теперь совсем мегерой стала.

– Расскажите, как вы поругались в тот вечер и что случилось после того?

– Я же говорю – поругались, как обычно, из-за денег. Она разоралась, что не будет со мной жить, если я не дам. Это она меня так шантажировала, дура! Я и сказал – ну, и катись к чертовой матери! Уж пожрать приготовить или рубашку постирать я и сам смогу! Или найду кого другого, получше тебя. Помоложе, во всяком случае. Она, конечно, не ожидала такого. Спать легла в другой комнате, а утром на работу ушла, как обычно. А вечером не вернулась. Ну, думаю, надулась, ждет теперь, небось, что я сам прибегу к ней мириться и еще прощения просить!

– А где она может быть?

– Да у кого-нибудь из подруг наверняка! Родителей-то у нее нет – померли давно.

– А на работу вы ей звонили?

– Нет. А зачем? Я человек гордый, первый мириться не пойду, особенно если вины за собой не чувствую. А я ни в чем не виноват! И вообще, я вам это говорю не потому, что найти ее хочу. Вернется – не вернется, мне все равно. Это я вам объясняю, что зря все эти бабки кипеж подняли, ничего с Тамаркой не случилось. Так что зря вы свои вопросы задаете – я ведь частного детектива все равно нанимать не буду.

– Понятно, – протянул Игорь, стараясь, чтобы в голосе его не было слышно разочарования.

– Это поди ваша бабуся вас ко мне направила? – улыбнулся Павел.