- Под нами Дармштадт, - сказал мой спутник, нагибаясь над бортом гондолы. - Видите вы его цитадель? Ее не так-то легко разглядеть, правда? Иначе и быть не может: надвигается гроза, и в знойном воздухе очертания предметов колеблются и расплываются; только опытный глаз может распознавать местность.
- Вы уверены, что это Дармштадт? - спросил я.
- Не сомневаюсь. Мы в шести лье от Франкфурта.
- В таком случае нужно спускаться.
- Спускаться! Уж не собираетесь ли вы садиться вот на те колокольни? насмешливо спросил незнакомец.
- Я имею в виду окрестности города.
- Ну, что ж, удалимся от колоколен!
С этими словами мой спутник схватил два мешка с балластом. Я бросился к нему, но он отпихнул меня, и я упал на дно гондолы. Облегченный аэростат взмыл на высоту двух тысяч метров.
- Успокойтесь, - сказал он. - Вспомните, что Бриоско, Био, Гей-Люссак и Барраль поднимались значительно выше, чтобы производить свои наблюдения.
- Сударь, нам нужно спускаться, - сказал я спокойным голосом, надеясь подействовать на него кротостью. - Собирается гроза. Было бы неблагоразумно...
- Вздор! Мы поднимемся выше грозы, и она будет нам не страшна! воскликнул мой спутник. - Что может быть прекраснее полета над тучами, которые громоздятся над землей? Какую гордость испытываешь, когда плывешь по воздушным волнам! Ведь самые высокопоставленные особы путешествовали так же, как и мы. Маркиза и графиня де Монталамбер, графиня Подена, девица ла Гард и маркиз де Монталамбер отправились из Сент-Антуанского предместья в неведомые просторы. Герцог Шартрский очень искусно управлял шаром и проявил замечательное присутствие духа во время своего полета пятнадцатого июля тысяча семьсот восемьдесят четвертого года. В Лионе граф де Лоренсин и граф де Дампиер, в Нанте господин де Линь, в Бордо д'Арблэ де Гранж, в Италии кавалер Андриани, в наши дни - герцог Брауншвейгский, - все это славные завоеватели воздуха. Чтобы сравняться с этими знатными особами, мы должны вознестись выше их в небесные просторы! Чем ближе мы будем к бесконечности, тем глубже ее постигнем.