«Что же мне делать со всеми этими идеями и представлениями автора о детстве?» – возможно спросите меня Вы, уважаемый читатель. Я, конечно, понимаю, что в России пока лишь очень немногие люди могут позволить себе курс квалифицированного психоанализа или другой профессиональной психотерапевтической или хотя бы психологической помощи. Однако, наряду с психотерапией, существует психологическая культура. Поэтому ответить на наш гипотетический вопрос можно очень коротко: знать, чтобы быть более культурным в психологическом отношении. Знать – это уже очень много. Если я знаю о действии паров ртути, мне и в голову не придет дать ребенку поиграть с таким «живым», интересным, подвижным и блестящим шариком. Если я знаю о существовании болезнетворных микроорганизмов, я позабочусь о чистоте рук своего ребенка. Если я знаю о Бухенвальде и ГУЛАГе, я сделаю все, чтобы об этом со временем узнал и мой ребенок. И если теперь я узнаю о драме детства, я постараюсь отказаться от того, чтобы играть в ней главную роль, постараюсь освободиться от этой роли, чтобы дать свободу своим детям (и, в частности,– дать им свободу любить или ненавидеть меня, а не всего лишь карму «моего» продолжения в них). Действительное/знание – реальная сила.

И последнее обстоятельство, которое мне хотелось бы отметить, прежде чем Вы обратитесь к чтению книги А. Миллер. Перевод любого текста – задача творческая, поскольку совершенно безнадежная: пожалуй лишь сам автор, став переводчиком, может создать действительно аутентичный текст. В этой связи мне лишь остается выразить надежду, что переводчиком удалось быть предельно близким к немецкому оригиналу. Со своей стороны, при редактировании русского перевода я стремился к тому, чтобы сделать его предельно интеллигибельным и адекватным основному кругу идей и установок автора.