Остановив машину возле огромного здания, которое, казалось, было выполнено из одного лишь стекла, я стремглав вбежала внутрь. Ольга сидела в коридоре и, изображала из себя шокированную увиденным дамочку. Между прочим, ей это очень даже хорошо удавалось, так как все присутствующие — секретарши, блюстители порядка, уже появившиеся на месте происшествия, и просто посторонние люди — пытались ее успокоить.

Одна смуглая пожилая женщина крутилась возле нее и всячески пыталась успокоить «бедную девушку». Она то и дело предлагала Ольге стакан воды, махала на нее каким-то журналом и протягивала ей очередной платочек, который извлекала из своего кармана. Мне даже сначала показалось, что она специально запаслась ими для этого случая. Ольга сразу же принимала платочек и тут же принималась с усердием проливать в него крупные слезы и сморкаться, а потом как ни в чем не бывало возвращала его женщине.

Мне даже стало интересно, каким образом она умудрялась из себя выжимать такое количество слез. Не знай я Ольгу, наверное, поверила бы, что она на самом деле очень расстроена увиденным, но я знала, что моя сестрица не на столько уж сентиментальна, чтобы убиваться по поводу смерти, пусть даже и насильственной, почти не знакомого ей человека.

Несколько минут я наблюдала за происходящим в коридоре. Да, я всегда считала, что Ольге необходимо было пойти в театральное училище, а не увлекаться этой психологией, глядишь бы, сейчас кучу денег загребала. Решив, что пора бы уже и прекратить этот спектакль я направилась к утешающим.

— Где Жора? — подойдя к Ольге, спросила я. Она указала мне в сторону и принялась «рыдать» с новой силой.

Ну и актриса, просто слов нет. Я повернулась туда, куда указала мне Ольга, и увидела Овсянникова, который стоял у окна и беседовал с охранником. Дождавшись, когда они закончат разговор, я подошла:

— Что-нибудь уже известно?