— Не пойму, почему тебя удивило мое присутствие в этом здании. Разве я не имею права сюда приходить?

— Конечно, имеешь, но только не в то время, как здесь убивают твоего друга. Я же тебя хорошо знаю, Оленька, поэтому не пытайся мне врать.

Он пристально посмотрел мне в глаза, надеясь по ним определить, пытаюсь ли я что-то скрыть или нет, но я, с честью выдержала это испытание.

— Если ты сомневаешься в чем-то, то можешь заглянуть в этот кабинет и поинтересоваться, зачем я приходила.

Как ни странно, но Жора так и сделал. Невероятно, неужели он так сильно не доверяет мне? Хотя для этого, конечно, было очень даже не мало причин.

Несколько минут он беседовал с секретаршей, велев мне дожидаться его возле двери. Пришлось ждать, так как мой уход мог бы быть расценен как побег. Наконец он вышел и по-прежнему недоверчиво уставился на меня.

— Секретарша все подтвердила, но я все равно не верю, что ты сюда приходила на работу устраиваться. Расскажешь все сама, или мне подняться наверх и спросить у охраны, что ты тут делала?

— Да, пожалуйста, спрашивай кого хочешь? Можешь даже по рации с ним переговорить, — я боялась, что Овсянников и вправду решит подняться со мной наверх, тогда уж охранник, видевший меня на лестнице, сразу все выдаст. Но, зная все это я, продолжала врать: — Жора, я очень тороплюсь и не собираюсь бегать с тобой по этажам и доказывать свою невиновность в этом убийстве, до которого, мне, кстати, совсем нет дела.

Овсяников мне не верил, поэтому он спокойно включил рацию и поинтересовался у охранника, не входил ли кто в офис Нефедова, и не покидал ли он свой пост. Охранник, конечно же, не стал признаваться, что покидал пост, так как кому же захочется получить втык от начальства. Я стояла в стороне и победно улыбалась.

— Ну что, убедился, Фома неверующий? — злобно глядя ему в глаза, произнесла я.

По моему лицу Жора наверняка понял, что он еще очень даже пожалеет об этом, и решил, что на всякий случай следует извиниться.