— Да, в общем-то, так же, — мне почему-то не хотелось рассказывать о своей семье, и я решила перевести разговор на другую тему, — А у вас есть кто-нибудь из родственников, на кого вы были очень сильно похожи, ну племянник какой или еще кто? Мне почему-то кажется, что я где-то уже видела человека, очень сильно похожего на вас.

— Так вы наверняка как раз и видели моего брата, я забыл сказать, мы с ним близнецы. Интересно, изменился ли он сейчас? — Максим оживился и стал рассказывать о том, как их постоянно путали родители и учителя, но я уже ничего не слышала.

Значит они близнецы. Как же мне раньше не пришло в голову, что они родные братья, ведь сходство было очевидным. Получается, что Максим даже еще не в курсе, что его брат мертв. Мне стало не по себе. Как сказать ему об этом?

— Да что с вами сегодня, Полина, вы сами на себя не похожи? На вас буквально лица нет. Что-то случилось, расскажите?

— Да, то есть нет, — я не знала, сказать ли ему об этом сейчас или нет. Хотя я просто обязана сообщить ему о случившемся.

— Максим, мне нужно вам кое-что рассказать, — начала я, — это касается вашей жизни и… жизни вашего брата. Я видела его сегодня в его офисе, в компании «Мираж».

— Ну так это же замечательно. Хотя, глядя на вас, не скажешь, что вы этому рады, может, он вас чем-то обидел или…

— Он мертв.

Максим замолчал. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами в которых читалось: «Ты, наверное, шутишь, ничего подобного с моим братом приключиться просто не могло».

Я знала, что нужно сразу же расставить все точки над «и», пока еще человек что-то соображает. В таких ситуациях, когда люди выходили из шока и им давали время немного прийти в себя, а на самом деле, чаще всего, впасть в истерику, с ними становилось просто невозможно разговаривать, они переставали слышать и видеть и погружались глубоко в себя, откуда их, кстати, порой было довольно сложно достать. Именно поэтому я продолжала: