— А парень ничего, небось нравится девкам, — сказал Дрюня, когда фото попало ему в руки. Мы сомневались, что он вообще мог хорошо его рассмотреть, так как за двадцать минут этот тип умудрился осушить уже половину бутылки, к которой еще никто из остальных не притронулся. Виски было жаль, но сегодня я пить не собиралась. По крайней мере, не сейчас.

Жора никаких особых эмоций по этому поводу не проявил, а вот Кирилл очень долго и пристально всматривался в фотографию, наверняка его задели слова, сказанные мной в адрес будущего начальника. — Конечно же, ревнует, — решила я, видя, с какой брезгливостью он передал фото в руки Полины.

— Ничего особенного в нем нет, тоже мне, красавец, — высказал он свое мнение.

Полина взяла фото и сразу же как-то странно изменилась в лице. Затем стала напряженно всматриваться в фотографию, а через минуту спросила:

— А как зовут этого человека?

— Валерий Федорович Нефедов, если я не ошибаюсь. А что? Ты его знаешь?

— Нет, не думаю. Но мне он почему-то кажется человеком не слишком хорошим, я почему-то уверена, что…

— 15– Полина! Когда ты перестанешь придираться к моим знакомым? Тебе не нравится никто из тех, с кем я общаюсь, даже Дрюня, а он такой славный человек, вот посмотри, — все повернули голову в сторону Дрюни и засмеялись. Успев осушить за это время две бутылки портвейна, Дрюня свернулся калачиком на кресле и сладко посапывал.

Да, ругать Дрюню было ни к чему, так как через два часа он оказался из нас самым трезвым. Пили все, кроме Полины, которую, как всегда, мучила принципиальная аллергия, к тому же, у нее явно что-то и по жизни не ладилось, так как домой она уехала раньше всех, даже не предупредив об этом меня. Она, конечно, оставила записку, но там, где нам удалось ее обнаружить только поздно ночью, и то только потому, что Кирилл что-то искал в кухне. Я решила, что завтра обязательно нужно будет поговорить с ней, хотя понимала, что сделать это я вряд ли буду в состоянии.