— Однако! Кто бы мог подумать…

Закрыв чемоданчик, авторитет поставил его рядом с собой и внимательно посмотрел сначала на валяющийся рядом труп Альбиноса, а потом на некогда грозных бандитов Булю и Туза, после смерти двух братков выглядевших довольно неважно.

В сарае пахло опилками, пороховой гарью и бойней. На улице, снаружи, постепенно светало. По неподвижной, чуть подернутой зыбкой рябью глади озера заскользили первые лучи показавшегося из-за горизонта солнца. По траве стелился легкий туман. Где-то далеко пропел петух и залаяла собака. Наступало свежее, прохладное августовское утро.

— Кто-нибудь из вас, господа, имеет что сказать? — спросил Алтаец, поднимаясь. Ответа не последовало. — Значит, не имеет… Что ж, хорошо! — Отшвырнув ногой легкий деревянный ящик, служивший ему стулом, авторитет направился к выходу, держа в руке приятно оттягивающий плечо кейс с драгоценностями. Поравнявшись с телохранителями, обернулся, еще раз смерил ничего не выражающим взглядом лучших боевиков злейшего врага Кая и громко приказал:

— Замочить всех. Дачу, тачки и сарай облить бензином и сжечь. О выполнении доложить мне лично не позднее чем через час. Все.

— Не-е-ет! — забилась в конвульсиях длинная худая Рая, падая на колени, вертя головой и истерично царапая ногтями землю. — Не на-до-о-о! Я умоляю ва-а-ас!

— Чтоб ты сдох. Алтаец! — расправив грудь и, перед лицом неминуемой смерти неожиданно воспрянув духом, твердо и зловеще произнес пухлый Буля. — Гондон штопаный!.. Петух задроченный!..

— Эй, папа, может, отсосешь у меня, пока бесплатно?! — слегка подрагивающим голосом поддержал братка конопатый громила Туз. Если уж все равно подыхать, справедливо решил он, то лучше с гордо поднятой головой. Как в кино.