Ведь если автор так описывает событие, которому он сам был очевидцем, то насколько же можно полагаться на точность того, что он описывает за полтораста и более лет до своего рождения?

Нам отвечают: очевидно, он пользовался не дошедшими до нас записями. Но ведь это очевидно обязательно только для страстно желающих очевидеть, между тем куда естественнее допустить, что автор собирал всякие рассказы своих собственных современников, точно так же как и теперь любители собирают в глухих уголках народные песни да сказания (и говорят, что это «древний фольклор»). Во всяком случае, его летопись — вовсе не летопись, так как под таким названием предполагается нечто вроде дневника, когда автор по окончании года припоминает, что в нем было, и пишет на память потомству. Или даже прямо записывает события по мере того, как они происходят, указывая не только год, но и месяц и день.

А что же мы видим здесь?

Мы, прежде всего, видим ряд годов, под которыми ничего не записано, кроме того, что такие годы были.

Но кто же сомневается, что были и такие годы? Для чего их указывать? Сама собою приходит мысль, что это просто заранее составленные заголовки, может быть, изначально даже записанные на отдельных листках, для того, чтобы, выспросив что-нибудь подходящее, сейчас же занести «новости» в летопись. Но во многих случаях ничего подходящего не оказалось, даже и такого события, какое мы имеем для 6537 (1029) года:

Если б автор записывал с действительных первоисточников, то это «мирно бысть» нашлось бы у него для каждого не занятого года, а между тем подобная запись встречается только под 6537 годом от сотворения мира, как нечто единственное в своем роде.

Значит, вся эта «Начальная летопись», первая общая часть нескольких известнейших источников по истории государства российского, есть лишь подделка под летопись, сделанная, если верить ее окончательным словам, в 1110 году нашей эры, но и это, как мы видим, сомнительно, поскольку она оканчивается появлением огненного столпа.