Дело, на которое я согласился, теперь пущено в ход, в этом не было ни малейшего сомнения! Если я не изменю слову, данному Норскотту, то предстоить пережить вереницу таких захватывающих событий, о которых не мог бы мечтать самый смелый ум.

Мне снова в голову пришла мысль, не является ли этот Норскотт просто сумасбродом, желающим поиздеваться на мой счет. Я возобновил в памяти весь наш разговор, начиная с момента встречи на набережной, но не нашел в нем никаких признаков безумия.

Несколько успокоенный этими мыслями, я вынул бумажник, который дал мне Норскотт, звжег спичку и, при ее колеблющимся свете, стал изучать план его дома.

План был достаточно ясен!

Мне стоило только подняться на лестницу, чтобы оказаться перед дверями спальни, окна которой, по-видимому, выходили в Гайд-Парк. Этих сведений было достаточно, хотя бы для первой ночи, остальное можно изучить на следующий день...

Я невольно вздрогнул от неожиданности, когда автомобиль внезапно остановился перед величественным домом, недалеко от Эбсли.

- Черт возьми! - пробормотал я, - надеюсь, что тут нет ошибки.

Взяв себя в руки, я вышел на тротуар и дал шоферу полкроны. Он почтительно дотронулся до шляпы, остановил счетчик и медленно поехал дальше, по направлению к Оксфорд-стрит.

Мгновение я колебался, затем, поднявшись по широкой каменной лестнице, решительно сунул ключ в замочную скважину.

Дверь открылась довольно и, глубоко вздохнув, я переступил через порог... Я очутился в большом круглом вестибюле, освещенном электрическим канделябром.

Множество пальм и всяческие корзины с цветами, придавали этой комнате роскошный и комфортабельный вид. По углам были расставлены глубокие, вольтеровские кресла, обитые красной кожей.

Пока у меня не было оснований для недовольства своим новым жилищем.