Он пришел с громадной корзиной фиалок, советуя Шарлотте поставить ее на крышку рояля.

- Это вам и.., вашему певцу, - многозначительно произнес Брокар. Надеюсь, запах этих дивных цветов усилит вокальные способности вашего любимого тенора.

Тенор с позором бежал из дома Равэ, не в силах взять голосом не единой высокой ноты. Шарлотта сказала Брокару:

- Оказывается, вы не только химик, но еще и колдун.

- Тайна моего ремесла, - отвечал Брокар...

Он-то, как парфюмер, хорошо знал, что запах фиалок способен разрушить гармонию голосовых связок (о чем, кстати, ему не раз говорили старые опытные певцы). В лаборатории Брокар втайне от хозяина Гика скоро изготовил эссенцию, способную делать запахи более устойчивыми. Наконец он решился просить у Томаса Равэ руки его дочери.

- Видите ли, - отвечал Равэ, - мои дела идут хорошо, а я человек практический, и мне сразу хотелось бы знать, каково будет обеспечение моей дочери с вашей стороны.

- Я получаю сто двадцать рублей в месяц.

- Этого мало, - вздохнул Равэ. - Вы же сами понимаете, что моему сокровищу требуется более дорогая оправа...

Брокар срочно выехал на родину, где процветали давние парфюмерные фирмы Любэна, Пино, Леграна и Пювера, которые предложили ему доходные должности в своих лабораториях. Легран, хорошо знавший семью Брокаров, заманивал его на пост директора фабрики с годовым окладом в пять тысяч франков.

- Нет, - отказался Брокар, - я уже связан с Москвою узами сердечной привязанности и приехал.., продавать!

- Вы привезли хоть кусок русского мыла?

- Я привез нечто большее...

Связавшись с фирмой Бертрана в Грассе, он продал ей секрет концентрации запаха, за что и получил 25 000 франков. С этими деньгами Генрих Афанасьевич возвратился в Москву.

- Запах нематериален, - сказал он Равэ, - но он становится даже осязаем, когда превращается вот в такие купюры.