Я много раз выезжал на линии укрепленных районов по старой (до 1939 года) и новой границе Советского Союза, в каждом городе я видел следы войны и встречал людей, свидетелей событий огненного лета 1941 года. Рассказы многих из них поражали меня своим откровением, которое зачастую не вписывалось в официальную историю Великой Отечественной войны.

Позже, уже став профессиональным военным историком, я, конечно же, не мог не изучить имевшиеся документы, связанные с трагедией лета 1941 года и другими периодами Великой Отечественной войны. К тому времени в русле «нового мышления» уже начали меняться некоторые оценки исторических событий, и на прилавках книжных магазинов неожиданно появилось много критических трудов и откровенно заказных работ. Советский период истории, все, связанное с именем И.В. Сталина, начали подаваться исключительно в черном цвете. Подрастающая молодежь окончательно запуталась в противоречивых оценках и… перестала интересоваться отечественной историей. На первый план пришли другие жизненные ценности.

Я преподавал историю военного искусства в Военной академии имени М. В. Фрунзе. В коллективе нашей кафедры трудилось еще много офицеров-ученых, которые постоянно работали в архивах и больше верили документам, чем словам некоторых политиков. Личности И.В. Сталина и А. Гитлера ими чаще всего рассматривались через призму конкретных дел и оценивались по их результатам. Но должен признать, что ни один из этих лидеров особым авторитетом не пользовался.

В конце 80-х работать на нашу кафедру пришел полковник Е.Я. Джугашвили – внук И.В. Сталина по сыну Якову. Мне довелось проработать с ним в одном коллективе около пяти лет. Вполне понятно, что с приходом этого человека, которого, кстати, нельзя было назвать ярым сталинистом, интерес научно-педагогического коллектива к личности И.В. Сталина заметно вырос.