Христианские поверья средних веков подтвердили это поверье легендами, в которых иные подвижники подвергались атакам беса именно в этих неприятных помещениях.
— Теперь ты мой, потому что ты совершаешь смертный грех! — сказал один такой дьявол священнику, который читал требник во время отправления естественной надобности.
Но находчивый патер отвечал:
— Молитва моя возносится ввысь и, следовательно, принадлежит богу. Ну, а то, что падает вниз, — пожалуй, так и быть, можешь взять себе.
Как бы особенной разновидностью дьявола средней между демоном и «злым мертвецом», надо указать чертей–людоедов и трупоедов. Это страшные гулы индусских и арабских сказок. Перелетев с Востока, они под разными именами, расселились по Европе и хорошо знакомы романско–германскому и славянскому фольклору. Но в европейских поверьях «людоед», «великан», «огр», — обыкновенно — только демоническое существо, вассал дьявола, а не сам дьявол. Не дьяволы и «вампиры», оживленные демонической властью мертвецы, питающиеся кровью живых. Но, например, еще настоящий, чистокровный, так сказать, гул является в русской сказке о дьяволе на вечернице (№206 у Афанасьева). Бес является в виде бравого парня на вечернице и ухаживает за красавицей Марусей. Желая узнать, кто этот неведомый обожатель, и где он живет, Маруся запаслась клубком ниток, и, когда стала прощаться с гостем, тихонько «накинула петельку на пуговицу; пошел он своей дорогой, а она стоит да клубок распускает; весь распустила и побежала узнавать, где живет ее названный жених.