На днях я застал Пятачка, одиноко сидящего на моём письменном столе и задумчиво всматривающегося в окно. Я спросил его, чем он занят…

– О, я просто мечтал, – ответил он.

– Мечтал? О чём? – спросил я.

– Да так, пустяки, – сказал он, поворачиваясь ко мне мордочкой, чуть более розовой вокруг ушей, чем обычно.

– Ну ты же знаешь, что я не буду смеяться над тобой, если ты мне расскажешь…

– Ну ладно… мне просто мечталось.

– Да?

– Просто мечта… Чтобы когда-нибудь кто-нибудь заметил меня.

– Я замечаю тебя.

– Я имел в виду, ну, то есть, что большинство обычно замечают Пуха…

– Да, большинство – да. С тех пор, как вышли книги о Пухе, давно.

– И теперь – особенно, – сказал Пятачок. – Из-за… ты-знаешь-чего.

– Ах, да, – сказал я. – Я подзабыл.

Теперь была уже моя очередь задумчиво всматриваться в окно, вспоминая весну 1982-го. Именно тогда вышла моя книга, называвшаяся «Дао Пуха». Мне почему-то казалось, что это было очень-очень давно…

«Дао Пуха» началось как ответ на одну обдумываемую мною тогда печальную ситуацию. Дело было в том, что англоязычные труды по китайской даосской философии – которая, как я убедился, была гораздо шире просто «китайской», и куда глубже, чем просто «философия», – многие годы пребывали во власти академических китаистов, которых, казалось, больше занимала каталогизация и препирательства по поводу неких Мельчайших Частностей, чем живая связь с практической мудростью реальных даосских принципов.