– Прошу прощения, – сказал Пух. – Кто-то что-то сказал?

– Я ничего не слышал, – сказал я.

– Ох, – сказал Пух.

– Эй, Пух – там, за окном на дереве, это редкая птица? Или рыба?

– Не вижу ничего на дереве, – сказал Пух.

– Я уверен, что это рыба. Одна из редких.

– Должно быть, так, – сказал Пух. – Если она на дереве.

– Пойди и выясни, ладно, Пух? Вот, я даже открою тебе дверь. Будь там повнимательнее. До свидания.

Да, это не столько книга Пуха, сколько книга Пятачка. На её страницах именно робкий, печальный Пятачок яснее, чем безмятежный, удовлетворенный Пух, укажет нам Путь. Другими словами, попробуем взглянуть на вещи под несколько иным углом. И так как на этот раз мы будем иметь дело с более нерешительным зверьком, эта книга может показаться чуть более серьезной, чем ее предшественница. Но…

– Ах, вот ты где… – сказал Кролик. – А Пятачок свалился в корзину для бумаг.

Возможно, «серьёзной» это не совсем то слово, которое нам необходимо. Возможно…

– На помощь! На помощь!

… более удачным словом было бы «спокойной».

КРАК!!!***?

– Это ещё что такое?

– Это Тигра спасал его, – сказал Кролик.

– Бедный Пятачок. Сообщите ему, что я буду там сейчас же. Извините меня.

Что-то – что, опять о том, что это такое? – ДЭ пятачка

В один из дней, когда солнце взошло над Лесом, принеся с собою прелые запахи Мая, и все талые воды Леса с радостным звоном вновь устремились в поисках новых уютных русел, и малые лужицы размечтались о жизни, которую они повидали, и больших делах, ими совершённых, а в тепле и тишине Леса осторожно пробовала свой голос кукушка, прислушиваясь: хорош ли он? И дикие голуби нежно жаловались друг другу в своей ленивой уютной манере, что во всём виноват другой, но это не имело особого значения… В один из таких дней Кристофер Робин свистнул так, как умел только он, и из Леса в Сотню Акров припорхала Сова, чтоб увидеть то, что следовало увидеть.