- Ветер сносит нас на камни! Где лоцман? Кто поведет нас в эту дыру?.. Вы имеете представление о значении доставленного вам груза?..

Председатель половину своей жизни просидел в уютном кресле главы муниципалитета и помнил многое. Он помнил и весну сорокового года, когда на открытом рейде вот так же качались немецкие корабли и немецкий офицер точно так же требовал лоцмана: "Вы понимаете значение происходящего сейчас переворота в истории?!"

- Да, но видите ли, - защищался председатель, - как я уже имел честь докладывать. докеры бастуют. Может. э-э. не стоит торопиться.

- Что? Забастовка? Ерунда! Мы, американцы, привыкли работать в любых условиях. Я вас спрашиваю, где лоцман? Что? Входить по картам? Ерунда! Помимо карт есть еще лоция, и она говорит ясно: в этот фиорд корабли могут втягиваться лишь при помощи лоцмана!..

Когда дядюшка Август появился в конторе, американец сразу же отсчитал сто крон и облегченно вздохнул, натягивая реглан.

- Так, значит, вы поведете судно? Тогда катер ждет. Пора.

Даже не взглянув на брошенные американцем кроны, дядюшка Август шагнул прямо к председателю муниципалитета.

- Херр Ларгфельд, я пришел сказать, что не поведу это судно.

- Что? Ему мало? - вскипел суперкарго. - Хорошо! Вот вам! - и он кинул на стол еще сто крон.

А в море волны с ревом наступали на транспорт; черпая воду бортами, он пытался уцепиться якорями за грунт, но не мог; а в темных вонючих трюмах жирные, обезумевшие от качки корабельные крысы прыгали по ящикам с оружием, чуя надвигающуюся беду. Американец взглянул в холодные светлые глаза лоцмана и вытянул еще сто крон. Триста крон, баснословные для моряка деньги, лежали перед ним.