Тогда увидят это развитие, охваченное единым духом, — от первой истории творения, через времена патриархов, времена судей, времена иудейских царей, пока все не приходит к удивительной драматической вершине в книге Маккавеев, — в сыновьях Маттафии, в братьях Иуды, которые борются с сирийским царем Антиохом. В этом заключена внутренняя драматическая сила, — там, в конце, достигнута кульминационная точка. И люди почувствуют, что это не просто оборот речи, не просто фраза, — что того, кто вооружен оккультным способом рассмотрения, охватывает особое чувство, когда он приходит к концу этой книги: там он видит перед собой семь сынов матери Маккавеев и пять сынов Маттафии. Пять сыновей Маттафии и семь сыновей матери Маккавеев составляют чудесное число двенадцать, которое мы встречаем и в других случаях, когда нас вводят в тайны эволюции. Число двенадцать в конце Ветхого Завета, представленное в кульминационной точке! Это затрагивает прежде всего наше чувство, когда семь сыновей Маккавеев умирают смертью мучеников, когда их замучивают одного за другим и когда они один за другим поднимаются (какая в этом внутренняя драматичность!), причем первый только указывает на то, что, наконец, в седьмом выражается вполне: это признание бессмертия души, выраженное в его словах, брошенных царю: «Ты, нечестивый, ты ничего не узнаешь о Пробудителе моей души!» Дайте воздействовать на себя этому драматическому подъему, переходящему от сына к сыну, и вы почувствуете, какие силы содержатся в Библии (2 Макк. 7). Если в противоположность сладко-сентиментальному рассмотрению, существующему теперь, рассмотрят этот драматически-художественный прорыв, тогда сама Библия станет для нас тем, что приносит религиозный пыл. Тогда искусство станет религией благодаря Библии. И тогда начнут замечать весьма своеобразные вещи.