Очень ему Лена понравилась. Однако, образ Лены тут же потускнел, но через два месяца, дабы подстегнуть память его, она вновь заехала к Натали, зашла к Александру, вновь чему-то смеялась, чему-то удивлялась... Была мысль, что смеялась над ним, Александром, но мысль залетная, не задержавшаяся, глупая. Куда-то вновь пропадает южное лето, Анапа, больничная палата, с заглянувшей в дверь медсестрой, возвращается пыльная Москва, и Александр, открывая на чей-то звонок дверь своей квартиры, окунается в грохочущие волны музыки из соседней двери, где как раз живет Натали, которая стоит перед ним в обнимку с Леной. У Натали весело, Лена с друзьямм приехала в Москву отдохнуть на пару дней, зачем скучать, если у них так весело... - Пошли, Саня! Вот и Лена зовет оттянуться, сама о тебе вспомнила, - говорит Натали. А Лена все смеется: - Пошли, Серебряков. Правда, Сашок, я без тебя скучала. Итак, тогда что-то произошло, и его тайные мысли, чудесно материализовавшись, вдруг явили воочию... "Надо было ещё раньше попросить хотя бы её телефон нерешительность только взращивает тоску", - впервые за впоследнее время весело думал он, невольно смеясь вместе с девушками. Прошли в квартиру Натали. Тут же последовала церемония знакомства, когда из череды ладоней больших, широких и маленьких, узких - он вычленял вновь ту, что принадлежала черненькой смешливой Лене. Были какие-то: Николай, Андрей, Семен, а с другой стороны - Аня с Машей, но все размазались реквизитом... что-то светлое, жемчужное... стройные ножки, короткие платьица... а у парней бритые затылки, а сами потолще, повыше... Это были её друзья. Все прибыли всесте с ней. Он не помнил, как все повысыпали из грохочущих музыкой стен подъезда в этот неподвижный вечер, на аллею древних цветущих лип, которые дружно обслуживают пчелы; откуда-то из салатных крон плыл мутный медвяный запах, а внизу, в их тени, ярко желтела цветочная осыпь, в которую погружались туфельки и кроссовки.