ГЛАВА 3
НОЧНЫЕ УЖАСЫ
Есть острая забава в том, чтобы оглядываясь на прошлое, задавать себе вопрос: что было бы, если бы... заменять одну бессмыслицу другой, представлять, как знаменательные истоки какого-нибудь эпохального деяния, в свое время протекшие незаметно, так же незаметно поворачивают в иную сторону, в никуда. Так или иначе, младенец Володя Ульянов все же не утонул в купели при крещении, а Александр Серебряков оказался дома - событие столь же эпохальное, но иного уровня - и трубку снял. А иного - не дано. Все эти мысли роились в голове Александра, когда он, лежа на койке в казенной больничной пижаме и штанах, накрытый затертой простыней без одеяла (и так было жарко до невозможности, никакой сквозняк не помогал хоть немного охладиться), он думал, что вполне мог бы оказаться позавчера на работе, стоило бы ему сделать гипотетичную рокировку во времени, поменявшись сменой с напарником. Или Лена позвонила бы на день позже. В подобном случае он не услышал бы междугородний звонок, и не поднял бы трубку, и не приехал бы в горячий город Анапа, и ничего бы не произошло с ним здесь. И наоборот. Отключи он телефон хотя бы на неделю, быть может, иное, дивное розовое счастье запросто бы с ним разговорилось: как знать... как знать... Сумерки пали неожиданно быстро. Собственно, и сумерек не было: просто включили свет в палате и сразу стало видно, что за окнами давно-давно густая тьма. Два санитара, только что включившие ночь, вкатили в палату каталку для лежачих больных, громко поинтересовались, где тут больной с сотрясением мозга, порезанной щекой и прочими ушибами и, удостоверившись, что ищут Александра, сказалиему перебирался на их транспорт. - Распряжение дежурного врача перевезти тебя, Санек, в другую плату, - объяснил один в ответ на его распросы.