Векслер отмечает еще один интересный феномен — использование в еврейском языке старинных славянских слов из дохристианских языческих ритуалов, как правн — справлять (обряд), и, особенно, трейбн — термин ритуальной обработки мяса. Над загадкой трейбн бился еще Макс Вайнрайх, но до Векслера не было удовлетворительного объяснения, как славянское слово трѣба, употреблявшееся исключительно для обозначения языческого жертвоприношения богам, попало в идиш. Как иначе, объяснить наличие в идише слова, исчезнувшего из оборота за несколько веков до общепринятой даты появления идиша, если не от перешедших в иудаизм язычников? Заметим, что для христианского обряда в славянских языках всегда используется другое слово — «жертва» и однокоренные ему. Даже еврейскому слову давэнэн — «молиться» нет удовлетворительной этимологии до сего дня. Интересно и то, что основными источниками идиша для обозначения магических понятий были славянские, греческий, латынь и некоторые романские языки. В идише очень мало турецких или арабских заимствований и даже прямых заимствований из древнееврейского, а как раз слов германского происхождения для обозначения религиозных или магических понятий в идише практически нет.

Неожиданный пример иудаизации термина мы находим и в каталоге названий растений Мордхе Шехтера. Сорт поздней груши на идише называется нилэ-барлех якобы от древнееврейского слова нилэ (не’ила — «запирание», древнеевр.) по названию завершающей молитвы литургии Судного дня. Тот же сорт зовут еще йом-кипур барлех или кол-нидрей-барлех по древнееврейскому названию Судного дня и одной из самых известных молитв литургии этого праздника (Кол нидрей — досл.