Ребенок представился. Остальные присутствующие промолчали, да я бы все равно их всех не запомнила, тем более многие смотрелись как близнецы.

– То есть вы даже не знали, что так похожи на Анку? – поинтересовался Артем.

Я завелась и высказала Артему все, что думаю о захвате нас с Костиком в плен и его молодцах, обращавшихся с нами не очень вежливо, чтобы не сказать хуже.

– Я не знаю никакой Анки и никакого Чапая и знать их не хочу! – закончила я свое сольное выступление.

– Но про Чапая ты знаешь, – заметил Артем, переходя на «ты». – Я его не упомянул ни разу. Упомянула ты.

– Эти рассказывали, – встрял Костик, кивая на застывших у двери моряка с бандерлогом.

– Что рассказывали? – быстро спросил Артем, бросая суровый взгляд на подчиненных.

– Они говорили, что Чапай – мой дедушка, сообщил Костик. – И не верили, что он коммунист.

Минут двадцать ушло на выяснение сути беседы, состоявшейся в отведенной нам с сыном комнате. Еще через полчаса собравшиеся знали все про мои отношения с родителями, умершую бабушку, наши с Костиком жилищные условия и род моих занятий. Мне же, к моему великому сожалению, ничего нового выяснить не удалось. Артем, следует отдать ему должное, очень умело вел допрос, выясняя все, что его интересовало, и не предоставляя взамен никакой информации. Остальные в разговоре не участвовали, только напряженно слушали.

Вскоре мы переместились в другую комнату, где уже был накрыт стол. Мы во второй раз поужинали. Ребенок уплетал подаваемые яства за обе щеки.

– В общем, так, – заявил Артем в конце трапезы. – Сегодня ехать в город уже поздно. Переночуете здесь. Условия, я надеюсь, устраивают?

Я кивнула. Мне еще не приходилось жить в подобных апартаментах.

– А завтра ребята отвезут вас домой.

– Где моя машина? – уточнила я.

Артем вопросительно посмотрел на бандерлога.