Потом у меня появился Алексей, с которым мы встречались три года. Костик его одобрял, но на брак я согласиться не могла – знала, к чему приведет совместное проживание в квартире моих родителей. Алексей жил в однокомнатной квартире с сестрой и ее мужем, спал на раскладушке в кухне. О том, чтобы снимать площадь, не могло быть и речи – тогда я еще не расписывала яйца и колокольчики, а работала художником-оформителем в одном Доме культуры, Леша инженерил в каком-то НИИ. Через три года мы расстались.

После переезда к бабушке у меня были только редкие встречи с поклонниками. Во-первых, пока не умерла бабуля, это было сложно технически – приводить к себе некуда: мы жили с Костиком в одной комнате… Уходить надолго я тоже не могла: бабушку не оставишь. Мне было откровенно некогда устраивать личную жизнь: уход за бабушкой, Костик пошел в школу, зарабатывание денег… Слава богу, по соседству жили Артур с Лехой, уделявшие сыну внимание хотя бы время от времени…

Я притормозила перед нашим парадным, оставив Костика в машине, подняла наверх сумки с вещами и продуктами, которые планировала оставить у родителей, потом отогнала машину на стоянку, и мы с сыном медленным шагом отправились домой, в очередной раз перемывая кости бабушке с дедушкой. Мы слишком увлеклись беседой.

Рядом резко взвизгнул тормозами «Ниссан-Патрол», оттуда выскочили два широкоплечих молодца, схватили нас в охапку, затолкали в машину, дали нюхнуть какой-то дряни – и я отключилась.

ГЛАВА 3

Когда я пришла в себя, мы мчались уже за пределами города, и я никак не могла определить, в каком районе мы находимся. Откровенно говоря, не могу похвастать, что так уж хорошо знаю Ленинградскую область. Ближайшие пригороды – да, но область-то у нас большая.