– Не будет тебе покоя, Лера. Не будет. Смирись с этой мыслью. Это факт. Неоспоримый, неопровержимый, необсуждаемый. Хочешь остаться в живых, хочешь, чтобы не пострадал твой сын, да еще и разбогатеть заодно, выбраться из этой собачьей будки, – Анька махнула рукой, как бы обводя ею мою «хрущобу», – слушайся меня.

Я не понимала, почему должна слушаться Поликарпову. Если уж и соглашаться на кого-то работать, так на самого сильного и могущественного участника игры, каковым, по моему мнению, являлся ее папочка. Но не сомневалась, что ни Чапай, ни Артем считаться с моим сыном не станут. Они его не пожалеют. С другой стороны, мне почему-то казалось, что от Аньки Костик не пострадает… И ведь она ему явно понравилась.

Я честно заявила Поликарповой, что боюсь идти против крупного мафиози, каким, как мне ясно дали понять, является ее отец, приглашавший меня на аудиенцию.

Анька расхохоталась и смеялась до тех пор, пока у нее на глазах не выступили слезы.

– Лера, я тебя умоляю!

Я опять не понимала, что сказала не так. Что тут смешного? Плакать хочется.

– Ты что, в самом деле приняла этого недомерка за крестного отца? Ха-ха-ха!

Внезапно Анька заткнулась, снова стала очень серьезной, вернулась на кухню (мы последовали за ней), разлила остатки вина, выпила свое залпом и заявила:

– Всем крутит Инесса. Неужели ты не врубилась? Крестная мамаша. – Последнюю фразу Анька произнесла с такой ненавистью, что мне стало страшно. – Да, она хочет упрятать меня в психушку, потому что я – единственная, с кем ей не справиться. Да, все вокруг считают, что я маюсь от безделья, а поэтому… шалю. Но то, что я делаю, не шалости. И только Инесса это понимает. Больше никто. И она также понимает, что я – ее самая серьезная соперница. Единственная соперница. Или она, или я.