рабоче-меньшевистская Европа, жила в течение долгих и долгих месяцев евангелием от Вильсона. Этот провинциальный профессор, призванный к роли представителя американского капитала, по колени и по локти в крови, — ибо он ведь разжигал европейскую бойню, — явился в Европу как апостол пацифизма и умиротворения. И все говорили: Вильсон даст мир, Вильсон восстановит Европу. Сразу Вильсону, однако, не удалось достигнуть того, для достижения чего послан ныне ген. Дауэс со свитой из нескольких банкиров, и Вильсон обиженно повернулся спиной к Европе, Вильсон вернулся к себе в Америку. И сколько было демократически-пацифистских социал-демократических воплей и причитаний по поводу безумия европейской буржуазии, которая не захотела договориться с Вильсоном и не сумела достигнуть умиротворения в европейских делах.

Вильсон был смещен. Пришла к власти Республиканская партия. В Америке начался торгово-промышленный подъем на основе почти исключительно внутреннего рынка, т.-е. на основе временного равновесия между промышленностью и сельским хозяйством, между востоком и западом страны. Этот подъем длился не долго, года два. С прошлого года он перешел в стационарное, но неустойчивое состояние, а с весны этого года обнаружились явные признаки торгово-промышленного кризиса, которому предшествовал жесточайший аграрный кризис, свирепо ударивший по земледельческим частям Соединенных Штатов. И, как всегда, кризис дал империализму новый живительный толчок. В результате финансовый капитал Соединенных Штатов прислал своих представителей в Европу для того, чтобы доделать то дело, которое началось, и солидно началось, с империалистской войны и было продолжено через Версальский мир, т.-е. дело экономического принижения и закабаления Европы.

План — посадить Европу на паек

Чего хочет американский капитал, чего он ищет? Он ищет, говорят нам, устойчивость, он хочет восстановить европейский рынок, он хочет сделать Европу платежеспособной.