Бернал показывает, что "эллиномания" XIX века была инспирирована расизмом романтического движения, архитекторами которого часто были те, кто инспирировал и "ориентализм" [9, с. 89].

В СССР мы тоже учились по сугубо евроцентристским учебникам истории, детально знали все перипетии афинской демократии и споров в римском сенате, Восток же был для нас застывшей неподвижной маской. Точно так же, из марксизма нам давали окрашенные в евроцентристские цвета выжимки. Сейчас мы должны будем, как больной, обучающийся говорить после паралича, восстанавливать свои контакты с марксизмом - мы не можем обойтись без его разработок, как и без европейской науки и философии вообще.

И когда прилагаешь эти усилия, оказывается, что Маркс был гораздо умнее и глубже, чем нам его представляли. Многое, что мы принимали за его постулаты, было не более чем рабочей моделью. Это касается и евроцентризма, в частности, трактовки "греческого мифа". Самир Амин, указывая на "пропитанность" марксизма евроцентризмом, в то же время бережно старается выявить реальный смысл критикуемых им положений, очистить их от евроцентристских наслоений. В частности, он отмечает: "Маркс, чья интуиция порой достигала удивительной остроты и опережала возможный для его времени уровень теории, объясняет нашу симпатию к Древней Греции тем, что она напоминание о "нашем детстве" (детстве всего человечества, а не Европы); Энгельс никогда не переставал выражать аналогичные симпатии не только по отношению к "варварам" Запада, но и к ирокезам и другим аборигенам Северной Америки - напоминанию о нашем еще более далеком детстве. Позже многие антропологи - и в этом аспекте не евроцентристы - выражали такое же расположение к другим называемым "примитивными" народам, без сомнения, по той же причине" [9, с. 91].