Кивнув, я довольно криво улыбнулась в ответ, и в груди вдруг шевельнулось чувство, которое я в последнее время старательно гнала от себя.

Зависть к родной сестре.

Да и как я могла ей не завидовать? С радостью бы поверила, что у меня все обстоит так же чудесно, как у Нэн, но если бы подумала такое всерьез – значит, точно рехнулась.

В отличие от меня Нэн стоило моргнуть, как мужчина оказывался у ее ног. А теперь она, судя по всему, пополнила свою обширную коллекцию еще одним экземпляром, причем с глазами Пола Ньюмена.

Я же могла сосчитать на пальцах одной руки количество свиданий, которые у меня были после развода.

Всю свою жизнь Нэн тратила деньги только на себя, так что на сегодняшний день она владела очень славным кирпичным коттеджем на две семьи на бульваре Наполеона. Я же едва сводила концы с концами на жалованье втрое меньшее того, что прежде Джейк приносил домой, и вдобавок была вынуждена продать Джейку свою половину дома, в котором прожила восемнадцать лет – с того дня, когда родился наш первенец. Просто не могла себе позволить такие апартаменты.

Я понимала, что должна радоваться предложению Нэн поселиться в ее коттедже, причем за весьма скромную ренту. Мое жилище представляло собой двухэтажную квартирку с камином в гостиной и современной кухней – точная копия обиталища Нэн. У меня был отдельный вход с улицы и все основания считать это удачной сделкой.

Тем не менее каждый раз, выписывая Нэн чек, я невольно морщилась.

Ведь моей домовладелицей была женщина моложе меня на десять минут.

Надо признать, я не лучшим образом использовала те десять минут.

В свои тридцать девять лет Нэн сделала отличную карьеру, жизнь ее была полной и насыщенной. Я же, в те же самые тридцать девять лет плюс целых десять минут, располагала паршивой работенкой, а моя жизнь… при том что сын мой, Брайан, учился в Университете Индианы, а дочь Элли – в Университете Кентукки… в общем, жизнь все больше теряла для меня смысл.