От всего этого лично мне стало не так уж хорошо. И вовсе не улыбалось спрашивать Берт про деньги. Чем я, собственно, и занималась каждый месяц с тех пор, как она стала моей квартиранткой.

Самой себе я напоминала жалкую псину, выклянчивающую подачки возле барского стола.

Тут поневоле задумаешься, такой ли уж светлой была мысль предложить Берт снять половину моего дома.

Но в то время это казалось ответом на молитву. Особенно если молитва звучала следующим образом: «Господи, пошли мне для разнообразия квартиранта, который пребывает в своем уме».

Пять лет назад, покупая этот коттедж, я понимала: чтобы ежемесячно выплачивать кредит, мне придется сдавать вторую половину. Чего я не представляла – так это что совершенно нормальных с виду людей с хорошими рекомендациями могут арестовать за выращивание марихуаны в металлических корытах.

И что совершенно нормальные с виду люди с хорошими рекомендациями предпочтут сваливать мycop огромными кучами на парадном крыльце, нежели приподнять свои седалища и дотащиться до ближайшего мусорного бака.

Равно как и то, что совершенно нормальные с виду люди с хорошими рекомендациями бывают склонны прогуливаться по двору в чем мать родила.

Мистер и миссис Нудисты были моими последними квартирантами. Соседки, две тщедушные старушки, едва не оборвали мне телефон, рассказывая об этой парочке. Все бы ничего, но мистер и миссис Нудисты приближались к седьмому десятку и на греческих богов походили весьма отдаленно. Так и хотелось им крикнуть: «Эй, прикройте же свои дряблые задницы!»

Насколько мне помнится, именно это я в конце концов им и прокричала.

Арендный договор Нудистов истек в тот же день, когда Берт подала на развод. Сестренка с замогильными интонациями приняла предложение стать моей квартиранткой, а мне, выслушав ее согласие, стоило некоторых усилий состроить скорбную физиономию, когда она рассказьшала о крушении семейного корабля. Нет, я, конечно, понимала, что Берт и детям нелегко, но в то же время не могла сказать, что самой мне так уж плохо.