Он постучал в каждую из дверей в отдельности и ни откуда не получил ответа. Тогда полисмен попробовал открыть их, но они оказались запертыми изнутри.

– Что же теперь делать? – пробормотал полисмен. – Взломать одну из них? Но, ведь, на это я, собственно говоря, не имею никакого права. Попробую постучать еще в эту дверь, рядом с ванной.

Быстрыми шагами подошел он к маленькой дверке, очень похожей на двери запасных выходов в театрах. Как ни тряс он ручку, как ни колотил кулаком по лакированной доске, все было напрасно.

Полисмен в раздумье покачал головой.

– Прошу покорно, – развел он руками, – дело, как оказывается, не совсем просто. Во всяком случае, для полицейского, всего два года находящегося на службе, оно немножко трудновато. Я с удовольствием бы сделал все, что нужно, но не знаю, что, именно, нужно сделать. Ну, попытаюсь еще проникнуть в ванную комнату и, если мне это не удастся, я звоню по телефону, который видел в библиотеке, и вызываю полицейское управление. Пусть они там решают как и что, а с меня довольно.

Он постучал пальцем в дверь, а затем нажал ручку.

Наконец-то. Дверь оказалась открытой и полисмен вошел в комнату.

В следующий же момент он пронзительно вскрикнул и отшатнулся.

Роскошно устроенная ванная комната походила на бойню. На стенах, потолке, на полу виднелась кровь; ею были пропитаны подушки кушетки, покрыта chaise longue, портьеры на дверях... сама вода в ванне оказалась темно-красного цвета, так что полисмен с трудом различил на дне мраморного бассейна труп человека.

Полицейский был близок к обмороку. Зрелище, представившееся его глазам, было слишком отвратительно. Он вскрикнул еще раз, выскочил из комнаты, словно преследуемый фуриями, промчался по коридору, кубарем скатился с лестницы и не прекратил своего стремительного бега даже, когда очутился на улице.

Пробежав две или три улицы, запыхавшийся полисмен почти упал в объятия какого-то молодого человека.